Глава 17. Мои величайшие победы

Текст предназначен для ознакомления и не является источником извлечения коммерческой выгоды.

*Перевод с комментариями Alex.


Моя первая победа на ЧМ в 2001-м была очень важной, потому что стать чемпионом мира заняло у меня намного больше времени, чем все предполагали. С течением времени напряжение только нарастало. Мне было уже 25 лет, и я начинал думать, что у меня уже никогда это не получится. Так что в каком-то смысле это была моя самая важная и трудная победа.

Дальше идёт пространное описание этой победы, но ничего такого, что бы мы не читали в предыдущей книге — депрессия, звонок Самаритянам, антидепрессанты… Потому отмечу лишь пару моментов и сосредоточусь на описании остальных побед.

…Когда я победил Джона Хиггинса со счётом 18:14, моим основным чувством было облегчение. У него уже был титул ЧМ, а у меня нет, и это давило на меня в финале. Джон и я — разные по стилю игроки, но я бы сказал, что у него более всесторонне развитая игра: он более тактический игрок, но при этом великолепно забивает и строит серии. Ему можно смело ставить оценку в минимум 9 баллов по десятибалльной шкале во всех департаментах — настоящий классик.

Мне кажется, что я всегда был в большей степени инстинктивным игроком, и каким-то образом я мешаю другим играть в их натуральную игру. Я не думаю, что я лучший игрок, чем он, но мой стиль выбивал из колеи других игроков чаще, чем его стиль. Джон Хиггинс за столом всегда был похож на машину, и я не думаю, что игроки были слишком напуганы его стилем, как были — и, надеюсь, до сих пор так и есть — напуганы моим. Он был снукерным эквивалентом Германии в футболе — они уничтожали противника своей эффективностью, прагматичностью. Это не всегда красиво выглядело, но они рвали всех на куски, с ними было трудно играть. Со мной не так — бах! бах! бах! и порой всё закончено, не успев начаться. Наверное, я больше похож на Бразилию, чем Германию…

…Это было прекрасное чувство. Джон был джентльменом, и он сказал лучшие слова, какие только можно было сказать: «Скажи своему папе, что он молодец. Вы молодцы, я так рад за тебя и твою семью!» Он знал, что это значило для меня и для отца, для всех нас. Мама была в слезах. «Я так горжусь тобой», — говорила она. «Я так счастлива! Ты выступил замечательно!» Мы вернулись в крохотную раздевалку. Там были я, мама, Даниэлла, Джимми, Ронни Вуд, его жена Джо, и все сходили с ума, орали и надевали кубок на голову. Я был единственным спокойным человеком в комнате.

Три года спустя, в 2004-м, я выиграл ЧМ во второй раз. Тогда я хорошо себя чувствовал, занимался бегом. Это был год длинных волос и группы «Алиса». Я начал хорошо, но в течение турнира моя игра ухудшилась. Я отрезал себя от людей в Шеффилде, но у меня всегда был кто-то, кто имел допуск всюду, кто мог принести чай или кофе, вытаскивать шарики, болтать со мной.

Сейчас в моём углу всегда сидит Дэмиэн Хёрст со своей ассистенткой Сильвией, но если их нет, я беру с собой кого-то из моих беговых друзей. Просто очень приятно видеть лицо друга в эти моменты, знать, что есть для кого играть. На турнирах я не хочу иметь рядом никого из тех, кто пытается сделать меня лучшим игроком или помочь мне покорить мир. Мне нужен кто-то, кто просто поднимет мне настроение. Конечно, я хочу добиться большего, но я лучше добьюсь этого в весёлой атмосфере, чем имея рядом искателей недостающей части головоломки. В конце концов, я сам должен быть кузнецом своего счастья.

На свете столько болтунов, но мало кто из них готов ответить за свои слова. Когда мне попадаются люди, которые дают мне кучу советов, и рассказывают, как можно легко выиграть, я просто говорю им: «Вот мой кий, вот мой гостиничный номер, держи мой костюм, увидимся за ужином. Удачи, твой сегодняшний соперник — Джон Хиггинс, неплохой игрок». Это сразу же закрывает им рот.

Люди часто спрашивают меня, какие победы для меня самые важные. Трудный вопрос, у меня их столько, и каждая из них много значит для меня по той или иной причине. Но если бы я отправлялся на необитаемый остров и мог взять с собой только три кубка, я бы взял вот эти: кубок ЧМ 2012 — моя четвёртая победа после двух лет в ужасной форме; Кубок Чемпионов — который я выиграл после выхода из Прайори в 2000-м; и кубок Открытого Турнира Европы в 2003-м.

Кубок Чемпионов был первым кубком, который я выиграл, когда я спрыгнул с наркотиков в 2000-м. Это не самый большой турнир, но было прекрасно просто играть, хорошо себя чувствовать, со свежей головой и перспективами. Открытый Турнир Европы 2003-го даже не показали по ТВ, но опять же, я играл великолепно, и провёл чудесный финал против Стивена Хендри. Я победил 9:6, и мы оба играли в свою натуральную игру — большие серии, красивые шары, атаки. До самого конца не было ясно, кто победит.

Люди часто не верят мне, когда я говорю, что для меня то, как я играл, важнее самой победы. Но это правда на 100%. Конечно, ребёнком я хотел стать ЧМ среди юниоров, потом среди любителей, потом выиграть ЮК и ЧМ уже взрослый. Но я намного чётче помню свою игру с Джимми в доме у Ронни Вуда, чем некоторые финалы ЧМ, в которых я играл. Некоторые из самых худших моментов моей жизни прошли именно в Шеффилде, включая и те разы, когда я становился чемпионом.

В 2004-м я победил в финале Грэма Дотта. Я сыграл посредственно, но эта победа хорошо смотрелась в моём резюме. Двукратный Чемпион Мира — это много значило для меня, потому что один раз может выглядеть как флюк. Я отпраздновал это, засунув себе в рот зубы Дракулы. Мой друг Скауз Джон спросил меня в 2001-м:
— Если ты ещё раз выиграешь этот титул, оденешь их?
— Да, да, конечно, сказал я ему, — и забыл.

Но перед началом турнира он напомнил мне. Думаю, он предчувствовал мою победу.

— Нет, нет, я не могу этого сделать, — сказал я.
— Да ладно, это будет прикольно! — сказал он. — Это напечатают в газетах! К тому же ты обещал.

В любом случае, я думал, что этого всё равно не случится, тем более, я действительно пообещал ему три года назад, так что я сказал ему — ок.

Все думали, что я делаю это в честь Риардона, но это было не так. Это были сумасшедшие зубы Скауза Джона. Я даже не понимал, что выгляжу как Рэй, я просто делал это для Джона. Прошло ещё четыре года прежде чем я выиграл ЧМ снова. Я помню этот раз по одной причине. Я думал, что руководство хочет не по-детски меня прессануть за китайский инцидент с микрофоном, я думал: «Блин, они меня отстранят, надо как-то тут отличиться».

Я сделал максимум, и если вы посмотрите его в Ютюбе, то увидите, как сильно я сжал кулак после этого; таким образом я выражал: «Ну что, попробуйте сейчас меня отстранить!» (мне всегда нравилась фотка на моей аватарке, теперь я знаю почему — прим. пер.). Я зажёг этот турнир, а вы хотите меня отстранить. Вот что меня стимулировало. Этот турнир был сразу после Китая, и мне позарез нужно было показать себя с лучшей стороны. Победа в нём стала вишенкой на торте. После финала я сказал: «Я думаю, что теперь я немного отдохну от снукера». Я просто хотел, чтобы Уорлдснукер знал, что я могу взять себе отпуск, когда захочу.

Я не то чтобы провоцирую руководство снукера. Иногда я просто делаю разные глупости, потому что не могу сдержаться. Именно тогда Уорлдснукер и обрушивается на меня, и я чувствовал, что попахивает отстранением. Но такие ситуации заставляют меня показывать свою лучшую игру. В 2004-м мне досталось на орехи за моё поведение, меня критиковали за то, что я стучал по столам, и я думал: «Они меня травят, они хотят меня вытурить». Это стимулировало меня выиграть ЧМ, и я его выиграл. Так что, когда я выиграл ЧМ 2008 после Чайны, и тот Мастерс после ухода с матча против Хендри, это был мой способ сказать «Fuck you». Многие величайшие свои победы я одержал после того, как попадал в неприятности.